Опять в Тайшете

...Как приятно было попасть в знакомый Тайшет, в Тайшет, столь далекий и малодостижимый для нас прежде! Тайшет, в 4500 километрах от Москвы, считай - пригород, ближнее Подмосковье, даже на электричках всего 25 пересадок, а на поездах и того меньше!

И впрямь, позади осталось 4300 километров самой тяжелой для вольных путешествий железной дороги - и Господь помог, и мы дошли! Наука победила.

Совгавань. Ванино. Комсомольск. Хольгассо. Хурмули. Постышево. Ургал. Февральск. Верхнезейск. Дипкун. Маревая. Бестужево. Тында. Лопча. Юктали. Хани. Икабья. Чара. Куанда. Таксимо. Северобайкальск. Лена. Тайшет.

На вокзале Тайшета встречаем человека, который подвозил нас - километров десять до телевышки - полтора месяца назад.
- Ну и как? Далеко добрались?
- До Магадана!
Удивительно, нас еще помнят...

Домой!

...В Тайшете мы решили потратить деньги, подаренные нам добрыми железнодорожниками. Мы закупили несколько буханок хлеба и сгущенку. Давно мы не лакомились такими веществами! Товарняки решили не искать: довольно уж напрыгались по шпалам в прошлый раз, когда, едучи на восток, разыскивали поезда на Иркутск и были обнаружены ВОХРами.

Первый поезд, в который мы попросились, оказался почтово-багажным и брать нас не захотел. Других поездов на запад пока не ожидалось, ближайшая электричка - часа через четыре.

Мы пришли в вокзальный ресторан Тайшета. В нем было пустовато - только один безногий инвалид, подсчитывая выручку от попрошайничества, катался на инвалидной коляске и издавал странные звуки: "э! э!" Это был местный нищий, он не умел говорить членораздельно и таковыми звуками привлекал к себе внимание. Ресторанные официантки скоро заметили и обслужили клиента. Мы же, достав нашу почерневшую кастрюльку, попросили сварить нам суп (из наших материалов), а пока он варился, достали сгущенку и поглощали ее.

Когда поели, выпили на двоих два литра чая, переписали служебное расписание в справочном бюро - настало время готовиться к штурму очередного поезда: Лена- Москва. Решили проситься до Уяра, километров на триста: самое главное - не наглеть!

Обмен опытом

Начальник поезда Лена- Москва оказался добрым. Без лишних рассуждений он отвечал:
- Ну, пока не будет контролеров, пожалуйста; до Уяра, а если повезет, до Красноярска поедете. Идите в такой-то вагон.
Проводник плацкартного вагона нас впустил, и мы поехали дальше на запад.

В вагоне, в котором мы ехали, я подарил проводнику свою книжку. Книжка сразу стала объектом изучения - не только его, но и других проводников.
- Да, в рундуке, в гробу, как ты называешь, мы знаем, ездить можно. Но неужели можно ездить в стояке? А вот в ящике для белья, конечно, можно ездить, но не рекомендуется. У N. в бригаде был случай: везли они "зайца". Ну, как пошли контролеры, они его и спрятали в ящик для белья, снизу который. Прошло часа два, контролеры ушли, поднимают крышку - ни ящика, ни человека! Отвалился ящик, не выдержал.

Так ехали, обмениваясь научным опытом. Даже телефонами обменялись - бригада была московская, и проводник моего вагона, молоденький парень, высказывал желание прийти к нам, на Академию вольных путешествий. Но не пришел и не позвонил. Может, прочел в книжке нечто, для проводников весьма обидное?

Уважаемые г-да проводники! Читая сию книгу, не обижайтесь. Заходите лучше в гости! Опытом обменяемся.

Пользуясь случаем, позову я и читателя - особенно, если вы живете в Москве - к нам, на Академию вольных путешествий. Если вы еще не достигли мастерства в вольных путешествиях, вам расскажут и покажут многие способы, а если вы - человек опытный, то с удовольствием выслушаем ваши рассказы и советы. Обращаться ко мне, Антону Кротову (адрес и телефон в конце книги).

Перед Красноярском нас решили высадить.
- Вы, мужики, извините. Сам бы рад. Но... у нашего начальника поезда есть небольшая особенность. Он пускает контролеров.
- А разве есть, которые не пускают?
- Конечно. Платят им, и они тот поезд не трогают. А наш не платит. Говорит - ну, пожалуйста. Так что в Красноярске они сядут.

Попрощавшись с проводниками, читающими мою книжку, мы вышли в Красноярске.

Странная просьба

Красноярск! Где-то здесь на почтамте лежит пачка моих книжек. Очень бы кстати. И бандероль с "Вольным ветром". Но уже поздний вечер, почтамт наверняка закрыт, а к утру мы, несомненно, уедем отсюда. Итак - бежим на вокзал переписывать расписание.

О! На центральных улицах и площадях - рекламные щиты. Ура! Мы попали в первый суперцивилизованный город: от самого Тихого океана рекламные щиты в городах и в деревнях не попадались.

На вокзале Красноярска ко мне подбежал суетливый, мужчина средних лет, несколько смущснный.
- Это Вы? Да, это Вы? Я Вас видел... по телевизору... и так мечтал... увидеться с Вами... Вот так и встретились... А я смотрю... Вы, наверное, путешествуете? Из Москвы? да... У меня есть дело к Вам, очень серьсзное... поговорить хочу... я тоже иногда путешествую... Книжку Вашу тоже очень хочу... да...

"Вы" он произносил с большой буквы, с каким-то суеверным трепетом. Я отвечал:
- Мы сейчас едем на запад, сейчас поезд пойдет: Красноярск- Шира, мы туда будем проситься. А если не получится уехать, вернемся сюда, поговорим. Лучше купите мою книжку, с автографом можно. Если будут вопросы - пишите, в книжке адрес есть.

Мужчина достал деньги, я быстро надписал книгу, и мы убежали. До отправления очередного поезда (который мог нас провезти километров 200, а дальше сворачивал) оставалось минут десять.

<...>

Случайное проникновение в поезд

...Но, еще не зная проблем г-на Игоря, мы бежали по переходному мосту туда, где уже производилась посадка на местный поезд Красноярск- Шира.

- Добрый день! Не подскажете, где начальник поезда?
- Она занята, там, в вагоне. Можете пройти, - разрешила проводница.

Мы зашли в вагон. Весь проход купейного вагона был занят людьми - человек тридцать. Как оказалось, все они ждали аудиенции у начальницы поезда. Поезд отправлялся вот-вот, и люди, боясь, что в кассах не успеют обилетиться, стремились обилетиться на месте.

"Этак поезд тронется, а очередь еще не пройдет," - решили мы и продолжали стоять.

Вскоре подбежали еще люди - тоже без билета, в очередь к начальнице. Поезд уже тронулся, и Красноярск, в котором мы провели 22 минуты, огнями реклам и уличных фонарей уползал назад. Но вот город кончился, и за окнами вагона - чернота.

"Этак мы одну-две остановки проедем, а очередь ещс не подойдет," - думали мы, наблюдая, как медленно проходит очередь, как медленно в одном из купе выписывает билеты начальница поезда.

- Так! Кто до Ачинска? - на одной из остановок воскликнула она.

До Ачинска было человек семь, в том числе и мы. В Ачинске поезд сворачивал с Транссиба на юг, в сторону Абакана. Нас всех посадили в одно купе. Проводницы, бегая из вагона в вагон, засуетились. Оказалось, что на одной из станций сядут контролеры, и процесс порождения билетов надо было ускорить любыми средствами. Пассажиры, сидючи в купе, дремали, только мы с Андреем сквозь закрытую дверь купе слушали переговоры проводниц и размышляли: какой будет у них облом, когда... (Мы проехали уже 2/3 расстояния до Ачинска.)

Вдруг дверь купе распахнулась, на пороге стояла железнодорожная женщина. Она была проводницей. Начальница поезда в это время выписывала билеты другим пассажирам.

- Все до Ачинска? Быстро, фамилии ваши. Сейчас один на всех билет будем оформлять.
- Иванов, Петров и т.д., - проснулись пассажиры. - Кротов, Винокуров, - продолжали мы. - Только вы, конечно, записывайте, но мы люди бедные, поэтому билет у вас купить не сможем.
- КАК? КАК ЭТО ТАК???

Мы объяснили, что возвращаемся домой, в Москву, из Магадана, и что пошли к начальнице поезда попроситься, как обычно, проехать без билета, да все что-то задерживали, поезд взял и поехал.

- Так... Сколько у вас денег? Червонец? О, Боже мой... Сейчас будут контролеры, если сядут, делайте вид, что садились здесь, в Чернореченской, идите к начальнице поезда, и если надо будет заплатить, я вам деньги раздам, вы заплатите.

Мы согласились (мысленно пожертвовав десятку проводникам). Нам совершенно не жалко было 10 - как мы выяснили позже, 16 - тысяч, оставшихся у нас от тех денег, что подарили нам в Северобайкальске. Как с водителями в Бурятии: один подарил 100 тысяч, другому на следующий день отдали 14 тысяч; здесь одни железнодорожники подарили около 30 тысяч (а в сумме с железнодорожным милиционером Максимом, тысяч 45), а другим вскоре отдадим остатки. Если судьба делает нас орудием перераспределения материальных благ, и за это ещс оставляет нам значительный процент (от 65% до 86%), - мы только благодарны. И рука дающего не оскудеет. Так размышляли мы, выгребая из кармана все присутствовавшие там деньги.

Денег оказалось 16 с чем-то тысяч. Мы их отдали все, до рубля (10 магаданских копеек остались при нас), зная, что ни в чем никогда не будем иметь нужды, но при этом, если тебя просят, дай. И тебе дадут. Всегда. Было неудобно, что могут войти контролеры и причинят проводницам неприятности.
Контролеров, по счастию, не оказалось, и концерт с раздачей денег не произошел ("раздам деньги, а вы заплатите" - вот был бы прикол!) Пассажиры одного с нами купе, злодейски познав, что Ачинск скоро и высадить их уже некуда, тоже не все хотели платить 40 тысяч на человека - один дал 30, другой - 20, ссылаясь на безденежье, другие заплатили нормально. Как только все заплатили, колсса загрохотали на стыках и мы подъехали к Ачинску.

- Вот этот юноша, - удивлялись проводники, разговаривая друг с другом, за 20 тысяч до Ачинска доехал. А эти двое - вообще за 16 на двоих. Хорошо, что контролеров не было.

Ачинск

В Ачинске нам предстояло освободиться и от последних денег - 10 копеек - при следующих обстоятельствах. На ночном вокзале подошел дядька и попросил 10 копеек - позвонить. Оказалось, что здесь это, как и в Магадане, телефонный жетон. Мы отдали его с радостью.

Ачинск - один из крупных городов Красноярского края. Вокзал тоже велик. Нам предстояло провести здесь часа два, прежде чем появится следующий поезд на запад - Красноярск - Алма-Ата.

Андрей остался на вокзале с рюкзаками, а я пошсл искать кипяток. Кипятка нигде не было. На привокзальной площади, довольно цивильной, светилось несколько коммерческих ларьков. Но и там кипятка не было.

- Я тебе адын совет хочу дать, - ответил один из продавцов, щетинистый дядька южного происхождения. - Возьми бумажка. Возьми спычка. Возьми котелок, набэри вода. Зажги бумажка и вскыпети воду. Только осторожно - борода не подожги.

Поблагодарив за совет, я прошел по другим ларькам, но кипятка не было нигде. Пришлось налить воды обыкновенной, и мы сели в вокзальном буфете и поглотили оставшийся у нас с Тайшета хлеб и сгущенку.

Прошло еще около часа, и мы узнали, что скоро прибудет поезд Красноярск - Алма-Ата, идущий, видимо, через Новосибирск. Неудобством было то, что поезда в Ачинске стоят по две-три минуты, и можно не успеть за это время найти начальника поезда и уговорить его. Но все оказалось проще, чем мы думали.

Иноземный поезд

Как мы уже знали, "иноземные поезда" являются бесплатными на территории России. Точнее: поезда, приписанные к какой-нибудь казахской, или узбекской, или украинской станции, являются движущимися территориями этих, соответственно, стран и не проверяются нашими ревизорами на территории России. Начальник такого поезда - сам себе хозяин, ничего не боится, и, стало быть, имеет полное моральное право провозить кого угодно и что угодно; в частности, нас.

Мы не знали, к какому государству относится этот поезд. Но когда к перрону подошсл грязный состав, с замызганными окнами и открытыми дверями, и в двух-трех дверях показались загорелые и заспанные физиономии проводников, мы поняли, что нам определенно везет. Поезд был казахским.

- Начальник отдыхает. А что вам надо?
- Мы путешественники, - отвечали мы. - Хотели попроситься, хотя бы до Мариинска доехать.
- Идите вон туда - в плацкартный вагон. Там и договаривайтесь.

В плацкартном вагоне проводника не было видно. Вагон выглядел бомжово. В полутьме и в холоде (не топили) виднелись многочисленные солдаты, занимавшие полок тридцать. Каждый солдат спал на тюфяке, укрываясь другим тюфяком по причине холода. Других пассажиров, помимо солдат, в вагоне не было. На третьих полках стояли пустые картонные короба в большом количестве. Некоторые из них были сложены и перевязаны в пачки.

Размышляя о том, где же проводник, мы нашли пустую полку (без солдат и коробов) и только уселись, как появился усатый, неряшливо одетый казах-проводник. Мы робко попросились доехать до Мариинска (это километров двести). Казах что-то проворчал и ушел. Поезд тронулся.

Мы расстелили спальники, и, скрывшись от холода, задремали. По вагону гулял ветер, хлопали двери, пол не мыли лет пять, некоторые солдаты в полупьяном виде, просыпаясь, изредка циркулировали в туалет и обратно.

Наконец, проводник разбудил нас. В предрассветном тумане поезд подъезжал к Мариинску. Мы попытались объяснить, что хорошо бы и дальше, мол, проехать, но он попросту нас не понял.
Собрали вещи и вышли из вагона. Вокзал Мариинска был хорош: красиво облицован красно-розовым камнем, отполированным до блеска. Многие станции московского метро позавидуют такой отделке.

Мы переписали расписание электричек. Ближайшая была еще не скоро. Обшарпанный поезд Красноярск - Алма-Ата мирно стоял у перрона. Решили попытать счастья еще раз и направились к поезду. Уже не разыскивая начальника, мы спокойно зашли в незапертую дверь другого плацкартного вагона.

В этом не было солдат и вообще почти не было людей. Только картонные коробки и несколько груш на полу. Мы их заботливо подняли - еда. Перед отправкой поезда по полутемному вагону прошел проводник.

Мы попросились проехать километров 300 - до Болотной. Проводник спокойно принял это к сведению и, пробурчав что-то про контролеров, ушел в самый последний плацкартный отсек, где, как потом выяснилось, три или четыре проводника распивали, греясь, крепкий чай, закусывая его помидорами и говоря по-ненашему.

- А где он в Казахстан сворачивает? - обеспокоился Андрей, залезая в спальник.
- Не волнуйся, не скоро еще, - отвечал я, сам не очень-то хорошо представляя этот вопрос.

...Уже на рассвете нас разбудили отдаленные крики:
- Персики, персики кому! Груши, груши, ха-рошие груши! Картошку сюда, сюда картошку!

Андрей нацепил очки и забеспокоился:
- Антон, мы ночью, по-моему, свернули. Послушай сам.

Где-то на перроне шла бойкая восточная торговля с южным акцентом. Но быть такого не могло! А названия станции не было видно.
- Андрей, сымай очки и спи. Все нормально.

На одной из станций в вагон вошел, о чудо, пассажир с билетом. Он стоял и, недоумевая, осматривал пустой вагон в поисках своего места. Тут его и увидел проводник. Пассажир был до самой Алма-Аты.

- До конца едете? Купини хотите?
- Купейный? А там тепло?
- Да-да, купини! тепло, тепло!
- Сколько будет стоить?
- Пошли, пошли, договоримся, - проводник буквально схапал цивильного пассажира и увел в купейный вагон. Поезд тронулся, и персики рекламировать перестали.

Недоумевая, как в Кемеровской области растут "пэрсики", я уснул. Перед Болотным проводник разбудил нас.

- Вставайте, путешественники!

Мы наскоро собрались. Было утро. Поезд подъехал к станции Болотная.
И тут перед нами раскрылась тайна явлений.

Маленький секрет поезда Красноярск - Алма-Ата

В поезде каждый проводник сам себе хозяин. Он заботится только о своей прибыли, он - вроде коммивояжера. Из Алма-Аты в Красноярск поезд идет, битком набитый фруктами. Это из-под фруктов были картонные ящики, в изобилии стоящие, уже пустыми, на третьих полках всех вагонов. Но часть фруктов не успевают или не могут продать. И, проезжая по России обратно в Казахстан, проводники меняют персики, груши и иные южные фрукты на картошку, огурцы и иные северные овощи. Есть свой "обменный курс" - так, 10 кг персиков меняют на 1 кг картошки, чуть дешевле идут груши, и т.д. Местные торговки знают время прохождения "торгового" поезда и собираются на перроне. За две-три минуты происходит множество сделок, и все довольны.

Так активно занимаясь торговлей, казахи не обращают внимания на пассажиров. Точнее, пассажир полезен только как источник денег. Если он - цивил, то его можно перевести в купейный вагон и под этим соусом растрясти на деньги. Если пассажир - бич, путешественник или солдат, то растрясти его на деньги нельзя и проводник просто утрачивает к нему интерес. Никаким проверкам, видимо, поезд не подвергается.

Я отнюдь не хочу обидеть жителей свободного Казахстана таким описанием поезда. Напротив! России стоит равняться на Казахстан!

...В Болотном проводники получили в обмен на "пэрсики" целую кучу картошки. Мы вышли - до Новосибирска осталось всего 130 км, и решили в третий раз в этот же поезд не проситься. Поехали на электричке (она отправлялась через 5 минут после поезда).

Новосибирск

У нас оставалось ещс штук двадцать книг "Практики путешествий", которые с нами, потихоньку промокая, сминаясь и сгнивая, ехали 12 000 км от самого Иркутска (через Читу, Якутск и Магадан). Самое время было их продать. За последний месяц мы впервые пользовались обыкновенной электричкой. Итак, мы проехали часа полтора, электричка наполнилась народом, мы встали, прошли четыре вагона и продали десяток книжек, заработав на этом колоссальные деньги - 27 тысяч (стоимость 10 буханок хлеба в Новосибе).

А вот и Новосибирск!

Уже как домой вернулись. Невероятно здорово. Спасибо Богу за все. Да и мы тоже молодцы.
В Новосибирске было три дела. Первое - позвонить Асе. Уже два месяца, как я забыл у нес свою куртку-штормовку. Сохранилась ли? Но Аси не было дома. Второе дело - отправить телеграммы родителям. Это нам удалось. И третье - потратить деньги на еду, а это вовсе не сложно.

Бородинский хлеб! Майонез! Горячий (и бесплатный) чай! Какую радость может доставить совокупность таких простых продуктов! Радуясь, мы наполняли полости в наших телах и даже угостили чаем местного замерзшего бомжа.

Поезда, попадавшиеся нам в Новосибирске, отличались особой цивильностью. Один поезд нас не взял, другой тоже, машинист электровоза, осаждаемый также, кроме нас, еще двумя "зайцами", сослался на забитость задней кабины уже другими "зайцами". "Ну и ну! - удивлялись мы. - Такой цивильный, огромный город, великий вокзал, и так много безбилетствующих, едущих в пассажирских электровозах!" Только с третьим поездом нам удалось уехать - в задней кабине электровоза. С нами в кабине ехала симпатичная девушка лет двадцати трех, из Куйбышева Новосибирской области, ездившая в Новосиб в командировку. Ехали мы до Барабинска (330 км).

Попутчица рассказывала нам о жизни в Новосибирской области. Люди, особенно в сельской местности, жили там, мягко говоря, небогато. Колхозникам год подряд не платили никаких денег, и они все жили естественной жизнью. Цены в регионе низкие - продукты дешевле московских раза в два, и они могли быть еще ниже, если бы не местная мафия. Приехал человек на базар, из деревни, продаст мясо вдвое дешевле, чем все продают. Подошли "хозяева": продавай по столько-то, плати нам столько-то. Он: не буду. Они - хлоп! соляркой весь товар облили, и ещс пригрозили, чтобы прочь убирался. И на всех крупных базарах мафия устанавливает свою цену.

Пенсии и зарплаты задерживают, есть и другие проблемы, но земля там хлебная, лето жаркое, овощи созревают всякие, и голод деревням не грозит. Попутчица была - о, редкий случай, - не в обиде на Б.Ельцина и верила в то, что скоро все будет хорошо.

Поезд ехал с невероятно большой скоростью - 80, 90 км/час - со скоростью, невозможной для БАМа - там просто взлетишь на такой скорости, - а здесь эта скорость вполне естественна. Но все равно уже вечерело, и в Барабинск мы прибыли затемно.

На Омск!

Барабинск - небольшой городок между Омском и Новосибирском. А вокзал там велик и огромен, буквы "БАРАБИНСК", сделанные из лампочек, светятся в темноте, переходные мосты над путями застеклены - в общем, опять цивилизация. Мы никак не привыкнем!

Попросившись в локомотив до Омска, мы были обломаны. В Барабинске машинист меняется, и новый был не расположен к автостопщикам. Начальник поезда - тоже. Так поезд и уехал. Вслед пришсл почтово-багажный поезд, тот самый, который нам попался еще в Тайшете. Тогда мы не смогли в него попасть. Но почтово-багажный идст медленно, и где-то в Красноярске мы его обогнали, а вот он опять, уже удлинившийся обросший в Красноярске и Новосибе дополнительными вагонами.

- Мужики! Я, конечно, вас понимаю, и одного из вас даже по телевизору видел, - но, извините, груз везем, аппаратура очень дорогая, и подсаживать нам никого нельзя - объяснял один из тамошних проводников.

- Мужики, вы уже второй раз пристасте, - объяснял второй. - В Тайшете подходили уже. Нет, нельзя нам.

Только третий по счету поезд согласился нас подобрать. Мы просили самую малость - довезти нас 150 км до Татарска. (К утру мы хотели прибыть в Татарск, оттуда первой электричкой в Омск.) Все вышло, как мы и предполагали, - часа в два ночи мы выгрузились на вокзале Татарска, выбрали уголок поудобнее и заснули - часа на три.

Можно было, конечно, проситься и в другие поезда, которые в изобилии проходили Татарск этой ночью. Но 3500 км круглосуточной езды - с самой Новой Чары, как нас посадил в поезд с сопровождением милиционер Саша, и до Татарска, мы ехали, стараясь не пропускать ни одного состава на запад. Андрей еще что-то соображал, а я ужасно хотел поспать в стационарном состоянии и ни на что не был способен.

В таком же сонном состоянии я сел (а, вернее, лег) в электричку на Омск, где мы оказались часов в девять утра.

* * *

В Омске нам было нужно зайти на главпочтамт. Там лежали, до востребования на мое имя, письма, телеграммы, бандероли, и даже, как потом выяснилось, деньги, которые прислали родители. Мы же совершенно забыли об этом, продолжая свое возвращение домой. Собственно говоря, и хорошо, что не зашли на почтамт - для чистоты эксперимента не хотелось пользоваться деньгами от родителей. Но телеграммы жалко... Вспомнили мы о почтамте уже потом, когда ехали в электричке из Омска на Исилькуль.

В Исилькуле дождя и ветра на этот раз не было.

В электричке на Петропавловск неутомимая билетерша долго угрожала нам милицией, ОМОНом и штрафом.

В Петропавловске мы, начистив картошки и помыв крупу, зашли в ресторан и попросили нам сварить этакий суп. Нам сварили.

Начальник межгосударственного, но местного поезда Петропавловск- Челябинск долго смеялся, узнав, что мы путешественники, и отвел нас в общий вагон, где прочие пассажиры курили, пили и кушали торт, а мы спали.

На рассвете 16 сентября (бедный Андреев институт!) мы вышли на вокзале Челябинска. Было часов шесть утра.

<...>

* * *

Спасибо всем, кто подвозил, кто пускал нас в локомотивы и поезда, спасибо всем, кто кормил, помогал, давал возможность переночевать, спасибо всем, кто молился за нас эти долгие 76 дней. Без такой, можно сказать, всеобщей поддержки, мы бы не достигли успеха.

Да, мы не прошли автостопом Великую Владивостокскую дорогу, хотя и собирались. Мы не пообщались с Виссарионом. Мы провели на Байкале, по сути дела, всего один день. Мы вообще нетерпеливы. Вперсд! На Магадан! Пересаживаясь с трассы на железку, с железки на трассу. Это, скорее всего, признак непрофессионализма.

Но мы довольны. Наше путешествие было по-настоящему вольным. Мы узнали больше, чем если бы ехали чисто электрично или чисто машинно. Мы почувствовали больше, чем если бы строго следовали заранее выбранному плану. Мы не затрудняли себя однажды сделанным выбором средств передвижения или какими-то заранее назначенными встречами, датами, вписками. Мы ехали как едется, мы плыли по течению, и хотя течение было бурным, с порогами и водопадами - оно нас несло далеко на восток - и вынесло к самому Тихому океану, а оттуда домой, как мы и ожидали.

<...>

Антон Кротов, Москва, 1997 г.
[Сайт "Академии Вольных Путешествий"]